Близкое и далёкое нашего мира

Получила авторский экземпляр "Чайки". Подумала о том, насколько теснее становится мир благодаря Интернету и относительно свободным границам. Можно ли было отечественому литератору ещё лет 25 - 30 назад представить себе, что его расказ будет не просто опубликован в журнале где-то там в Америке, но и без всяких на то разрешений, по личной инициативе, и журнал этот спокойно придёт на почту, и ничего ему (литератору) за это не будет?

Публиковать-то публиковали, в том числе и без разрешения. Только вот если без разрешения - могло много чего быть. А сейчас - никого не интересует. Даже обидно немного. Берёшь из ящика конверт с нерусскими буковками, сосед скользит взглядом и - никак не реагирует.

И всем, в общем-то, довольно пофиг, что где-то за океаном опубликовали твой рассказ :)

Да, роль Интернета тоже очень велика. Без него, скорее всего, я бы и не узнала об этом журнале, и уж точно не стала бы слать рукопись через океан. Мир меняется, и - худо бедно - объединяется. Вот, судя по статистике, в этот блог заходят и из Канады, и из Австралии, и из Сингапура.

С другой стороны - живя бок о бок друг с другом, мы можем ничего друг о друге не знать.Курьёзная история произошла на конкурсе "Чайки". Участвовало в нём как минимум пять калининградских литераторов (а может, и больше). Местное литературное объединение упомянуло, что "город представляют" на конкурсе два их члена. Последовала небольшая, чисто информационная поправка - что "город представляют" не только члены этого объединения... А дальше была, с одной стороны, забавная, а с другой – безобразная разборка на тему «Кто такие эти неизвестные нашему Союзу литераторы, о которых никто не знает?!». Ну, и я в свою очередь также могу ответить – впервые услышала о вас, господа соотечественники…

Вот так вот – пять калининградских литераторов участвуют в конкурсе американского журнала, а о друг друге ничего не знают… Столкнулись за океаном!

Собачье сердце

Автор: Татьяна Кигим

Опубликован в журнале "Чайка" (16 мая 2011 года, США). В предыдущем посте - рисунок из журнала. Первое место на конкурсе короткого рассказа "Чайки".

Снилось страшное. Будто светло вокруг и холодно, как от снега, и повсюду белое: простыни, тряпки и вафельные полотенца; всё занавешено, всё чисто, всё страшно. Будто Николай Ильич тоже белый и холодный, и сервант напротив их любимого кресла накрыт старым штопаным пододеяльником. Болело меж ребрами и отчаянно жутко было. Выть хотелось, только луна ещё не взошла. Почему-то казалось, что у луны будет такое же лицо, как у хозяина. Потом проснулся. Проснулся, не выдержав и завыв, и стонущей костью ощутив свой собственный вой сквозь полудрёму пробуждения.

И нахлынул озноб редкого счастья, что всего этого нет, что всё это – приснилось. Приснилось!

В прихожей и гостиной сновали женщины, переговаривались приглушенные голоса. Звучал неестественный тон нарочитой и деланной речи, свойственной при тяжело больном, которому осталось недолго, или уже отошедшем. Лохмач знал такую речь: слышал, когда лет шесть или семь тому в полгода от тяжёлой болезни сгорела жена Николая Ильича. По комнатам плыл аромат плавленого воска и запах отсутствия привычной жизни, и он скорее почуял, чем увидел слепоту занавешенных зеркал серванта.
В спальне переговаривались голоса. Лохмач узнал их: Рита Львовна, Алевтина Михайловна и Мария Ильинична. Говорили они странно: и вроде негромко, но на повышенных тонах.

Пока в работе (отрывок)

Нищие женятся и приводят жен к своим родителям. Нищие выходят замуж и едут к родителям мужа. Нищие размножаются и возвращаются всё в ту же квартиру родителям. Их спрашиваешь: ЗАЧЕМ?! Зачем вы это делаете? Женитесь в двадцать лет, заводите заек без лужаек. А они отвечают: ну как же, ведь ЛЮБОВЬ. А потом сpутся, сpутся, сpутся их-за срaных кондеев. Такая вот лябоффь – с выносом мозга из-за бытовой ерунды.

Конкурс журнала "Чайка"

Заняла первое место на конкурсе короткого рассказа американского журнала "Чайка". Участвовало 308 литераторов из разных стран.

Послала на конкурс рассказ "Собачье сердце", написанный несколько лет назад. На мой взгляд, это у меня один из лучших, по крайней мере, один из самых "литературных". Некоторые, правда, критикуют за сильную эмоциональность (писать "пра сабачку" в современном метадискурсе, как вы понимаете, заранее опасно). Плюс название - когда оно перекликается со знаменитым произведением, это, как говорится, "накладывает обязательства". Тем не менее, хоть и "пра сабачку", да ещё с подобным названием - но написала...

Рассказ вышелв десятом номере "Чайки" за этот год, 16 мая, с рисунком Юлии Меньшиковой (картинка кликабельна, можно увеличить). По авторским ощущениям - художник "попал" в точку и по видению, и по атмосфере.

С конкурсами журналов, что интересно, у меня почему-то лучше выходит, чем с самосудными. По КПД. Участвовала в конкурсах "Шалтая", "Искателя", "Мира фантастики", "Чайки"... и по первому месту. 100%-ный КПД, однако...

Оценки на Фантлабе

Вы можете оценить мои рассказы и повести на Фантлабе.

Коллекция настоящего южанина
Казино Скид-Неппа 
Розы цвета газового пламени
Робот-кондуктор и сладкая вата
Зажигающий звёзды
Сингулярная невозможность
Агасфер
Чужая машинка

В соавторстве с Эльдаром Сафиным:

Геносеть
Мир должен крутиться 

А ещё можно обругать шедевры высказаться на Либрусеке и Имхонете.

Зажигающий звёзды

Автор: Татьяна Кигим

Опубликован в журнале "Мир фантастики" (июнь 2006 года). Рисунки под катом - из журнала. Дебют в фантастике ("первая фантастическая публикация автора", - написали в журнале; я бы добавила - печатный дебют в прозе, первое опубликованное у меня литературное произведение, так как публикации 1998 - 2000 годов к литературе не отношу). Полный вариант (при публикации была слегка сокращена эротическая сцена в покоях принца и четвертинки яблока заменены на "части", что не совсем верно, так как юный маг разбил яблоко именно на восемь четвертинок - почему и последовала фраза волшебницы). Впрочем, журнальный и авторский вараинты практически не отличаются.

Маленький мальчик в коротких бархатных штанишках терпеливо вздыхал, глядя на суету вокруг кучи гламурных журналов всех окрестных королевств. Дамы увлеченно обсуждали фасоны и моды. "Тридесятые Ведомости" были уже перечитаны вдоль и поперек, и даже справа налево не менее, нежели слева направо, а мадемуазель Золушка и ее крестная, мадам Фея, были недовольны. Проще говоря, они никак не могли решить, что же сейчас наиболее актуально: белый атлас или серебряная парча.

Сидя под кустом смородины, мальчик задумчиво обрывал пахучие листы и превращал их в ночных бабочек. Бабочки на мгновение вспыхивали призрачным зеленоватым светом и вспархивали в ночное пространство. Рене было скучно, потому что все свои дела он уже сделал, но был вынужден ожидать приказаний мадам. Тяжело быть пажом у волшебницы - да и не у волшебницы тоже, когда тебе хочется играть с кузнечиками и гоняться за чижами, а твои длинные ресницы и симпатичная мордочка так идут к бархату нарядов госпожи. Тем более должен же кто-то носить золотую бонбоньерку и кормить нахальную болонку?

Фея, к счастью, в данный момент была полностью поглощена элегантными туалетами. Золушка нервничала и теребила кружева скромного шелкового платья. "Заплаты", вздохнула Фея и покачала головой, увидев крестницу в этом ужасном убожестве, вышедшем из моды три недели назад.

- И в этом ты собираешься ехать на бал?!

Письмо писателей Медведеву

... Когда я вижу аффтора, который истерически вопит: "Я не могу заработать на книгах, поэтому я больше их не буду писать!" - пожимаю плечами. Значит, не так важны для тебя книги, нечего тебе сказать Urbi et orbi.

Ничего страшного, это все равно как на любимом мной Фрилансе кто-нибудь из неконкурентноспособных копирайтеров встанет в позу: "Не могу заработать - вот и уйду я от вас!!!"

Ну и уходи.

Писателя, конечно, могут волновать гонорары. И Пушкин, и Достоевский, и Чехов гонорары вытряхивали из издателей весьма настырно. Но между получением гонораров и детских угроз "а вот не буду писать вам забисплатно!" есть всё-таки некая разница.

И вот что я думаю по поводу этих угрожающих своим уходом... Не случайно выше сравнила их с невостребованными копирайтерами.

На мой взгляд, подоплёка у этих истерик весьма банальна. Человек начал писать, но, написав десять книжек, даже не пересёк рубеж стотысячного тиража. При этом литературной критикой не замечен, похвалами "это не для каждого" не обласкан. Ни денег, ни славы.

Добровольная лоботомия. Писатель и эмпатия

Прочитала в одном блоге, посвящённом "позитивному мышлению", совет: "Когда вы проникаетесь чужим горем, открывается прямая дорога в ваше подсознание... Не допускайте, чтоб кто-то вызывал в вас жалость, сострадание или «щенячий восторг. Просто нужно оборвать контакт. Уйти в сторону, перебить и сказать, что не можете разговаривать, перевести тему. Вам может показаться это жестоким, но на самом деле...".

Вот я и задумалась: а что на самом деле? Задумалась о роли эмпатии в жизни писателя. О том, может ли писатель позволить себе быть равнодушным? Может ли воспользоваться этим благим советом, и не потерять себя, не уничтожить себя?

Вот почему-то мне кажется, что для писателя воспользоваться этим советом - значит сделать себе добровольную лоботомию...

Рейнские леденцы

Автор: Татьяна Кигим

Рассказ получил первое место на конкурсе чикагского журнала "Искатель" "Эксперимент". Опубликован в журнале "Искатель" (США), 2008, N7; в журнале "Шалтай-Болтай" (Волгоград), 2009, N3; в четвёртом сборкнике электронного журнала Horrorworld.

            Автобус остановился неподалёку от замка Либенштайн, и туристы высыпали на солнечную лужайку, любуясь на густо-зелёные холмы, великанами выстроившиеся вдоль реки. Водитель, вытянув ноги, с неодобрением поглядывал на эту шумную разноцветную толпу: он любил возить почтенных бюргеров, а 'руссиш туристо' с их всеобщей разболтанностью на дух не переваривал, о чём неоднократно сообщал присутствующим в течение их поездки. Группа в этот раз выдалась особенно беспокойной - целый табор на колёсах: куча детей от трёх до четырнадцати, производящих массу гомону и шума, и на каждого ребенка или двух - по мамаше, создающей не меньше гама, чем её драгоценное чадо.

  

  - Мам, можно я с девочками? - Даша кинула рюкзачок на траву. - Ура! Разомнёмся!